Зачем грекокатоликам патриархия
18.07.2008, [13:43] // Суспільство-дайджест //
Лукерія ЖАБКІНА. — "Комментарии", 17 липня 2008 року (рос.)
Грекокатолики готовы поучаствовать в национальной игре — создании единой поместной церкви. Первый шаг — патриархия, которая предполагает... избрание руководства без утверждения в Риме
Советы трех областей Украины — Ивано-Франковской, Львовской и Тернопольской — обратились к папе римскому Бенедикту XVI с просьбой предоставить статус патриархата Украинской греко-католической церкви.
Просьбу народные избранники передали через префекта Конгрегации для Восточных Церквей кардинала Леонардо Сандри, посетившего на этой неделе Украину. Интересен тот факт, что к папе римскому с такой чисто церковной просьбой (хоть и после «консультаций с представителями УГКЦ») обратились представители светской власти. До сих пор вопрос патриархата для УГКЦ пребывает в Ватикане «на изучении». Проблема якобы упирается в то, что внутри самой церкви нет единства по поводу изменения статуса. Причем единства нет как среди священнослужителей, так и среди мирян.
В этом смысле обращение депутатов облсовета можно рассматривать как некий vox populi — ведь большинство мирян УГКЦ как раз и сосредоточены в трех западных областях. То есть депутаты претендуют на то, что представляют если и не единодушное мнение греко-католиков, то уж точно мнение большинства. Но демократическое решение и политическая целесообразность не всегда совпадают. Сейчас одна из первоочередных задач УГКЦ — преодоление статуса региональной церкви. Она должна стать желанной и своей на территориях, никогда исторически не подчинявшихся Ватикану и не разделявших идей унии. На территориях традиционно православных.
Еще недавно в этом смысле отрыв (пускай формальный) УГКЦ от Рима был бы сомнительным решением. Потому что большинство присоединяющихся к католицизму ассоциировало свой выбор с собственным духовным поиском Европы. Но когда закончилась европейско-католическая эйфория, единство с Римом стало для УГКЦ больше обузой, чем преимуществом.
Во-первых, не так-то просто вести достаточно тонкую политическую игру, будучи зависимым от решения «центра», который слишком далек от украинских реалий (меняющихся иногда, как погода в горах), а решение зачастую зависит от людей, знающих о положении дел из своих источников (зачастую предвзятых), а то и вовсе от интриг внутри конгрегации. И это не учитывая сложностей во взаимоотношениях греко- и римокатоликов внутри католической церкви, что, разумеется, само по себе имеет немалое влияние на политику Ватикана, определяющую деятельность УГКЦ.
Во-вторых, УГКЦ вынуждена ориентироваться на желание подавляющего числа граждан Украины иметь свою церковь. Для нас, украинцев, это, оказывается, очень важно. Восточнохристианская традиция дает нам все основания этого желать — независимое государство имеет полное право рассчитывать на собственную самоуправляемую церковь. Украинская интрига достойна пера Макиавелли: у нас минимум три претендента на роль поместной церкви. Кто же станет центром украинского объединенного христианства? Каноническая, но пристегнутая к Москве УПЦ? Самопровозглашенная, зато своя УПЦ КП? А почему бы, собственно, не УГКЦ?
На самом деле, у нее для этого есть почти все. Несомненно, каноническая. Несомненно, украинская. Постепенно осваивает всю территорию Украины, преодолевая региональный статус. Делает это достаточно тонко — без агрессии, просто используя миссионерскую слабость оппонентов. Принадлежность к католической традиции тоже можно представить в качестве преимущества — УГКЦ претендует на то, что таким образом олицетворяет собой единую Христову церковь, ту, которая была до Великой Схизмы 1054 года. Ей не хватает малости — официальной самостоятельности, видимого обывательскому глазу отрыва от «зарубежного центра». Собственно, статуса патриархата. И тогда ее политическая позиция на церковной карте Украины станет намного сильнее. Как это не смешно, рычаг нарушения нынешнего украинского церковного статус-кво находится в Ватикане. Стоит ему хотя бы четко дать понять, что он намерен в разумные сроки удовлетворить претензии УГКЦ на собственный патриархат, центрам-оппонентам — Москве и Фанару — придется срочно что-то предпринимать.
Отказывать же УГКЦ в этом на разумных основаниях у руководства Ватикана все меньше поводов. Апостольской столице не в чем упрекнуть своих восточных собратьев. В то время как грекокатолики могут предъявить ей счета времен СССР. Пока руководство Ватикана закрывало глаза на страдания своих братьев во Христе во имя политической целесообразности — поддержания диалога с советским правительством, Украинская греко-католичекая церковь пережила страшные гонения и вышла из них с честью — сохранив веру и верность. Она уже давно и прочно восстановила свою структуру и теперь занимается расширением своего влияния. Для церкви византийской традиции патриарший статус — естественная часть этой традиции. УГКЦ — крупнейшая по численности Восточная католическая церковь. Таким образом, она может настаивать на патриаршем статусе наравне с Халдейской, Армянской, Коптской, Сирийской, Маронитской и Мелькитской церквами.
На первый взгляд, разница в статусе архиепископства и патриархии в случае с УГКЦ — косметическая. Она касается кадровых вопросов — патриарх, избираемый синодом епископов, интронизируется сразу, без утверждения в Риме, как это происходит в случае с архиепископом. В целом же политика Восточных католических церквей, независимо от статуса, регламентируется одним и тем же Кодексом канонов Восточных церквей, действующим с 1 октября 1991 года. Но самостоятельность епископов в выборе своего предстоятеля — серьезное преимущество. Кадры, как известно, решают все. А значит, тот, кто ведает кадрами, ведает политикой.
Но основное препятствие на пути к патриаршему статусу УГКЦ состоит совсем не в том, что эта церковь еще не готова (хотя и это не надо сбрасывать со счетов). Проблема — в сложных взаимоотношения римского понтифика и Московского патриарха. «Униаты» — камень преткновения в диалоге Москвы и Ватикана. Когда у Московской патриархии заканчиваются аргументы, она вспоминает о разгромленных католиками приходах РПЦ на Западе Украины и агрессивной политике на Востоке, после чего разговор увядает сам собой. Можно представить, с каким восторгом в Москве воспримут известие о присвоении УГКЦ статуса патриархата и на какой срок после этого прекратятся всяческие отношения между двумя Римами.
Вот Ватикан и не спешит удовлетворять желание священнослужителей и мирян УГКЦ. Впрочем, с появлением на римском престоле папы Бенедикта XVI связывались определенные надежды. Ведь папа Иоанн Павел II был поляком, что связано с целым комплексом полуосознанного опыта, желаний и опасений. Достаточно вспомнить, как прочно для поляка-католика связано движение Сопротивления с католической церковью. И как сложно — политически сложно — развивались отношения поляков с собственным православным (то есть преимущественно этнически украинским и белорусским) населением. Только учитывая это, можно понять желание руководства Ватикана времен папы Иоанна Павла II удерживать политику возрождаемой УГКЦ под чутким контролем. Бенедикт XVI свободен от подобных болезненных привязанностей. Но в то же время он исключительно консервативен.
Поэтому Ватикан продолжает относительно неспешно изучать возможность предоставления УГКЦ статуса, к которому эта церковь стремится все активнее. Дело доходит до смешных на первый взгляд, но на самом деле довольно любопытных слухов о том, что «Брестская уния действует только до момента появления в Украине поместной церкви, после чего уния автоматически упраздняется». С точки зрения исторической — звучит абсурдно. Но фактически нет ничего невозможного: национальный и церковный компоненты так переплелись в нашем сознании, что отток верующих в пускай православную, но зато свою поместную церковь из УГКЦ вполне вероятен.